О романе «Морской волк» как квинтэссенции атеистического мировосприятия

Мне было тогда лет 15 или 16, не помню точно, когда я первые прочитал этот роман Джека Лондона, но мало таких книг, которые молим и на самом деле оказали на меня такое мощное воздействие в юности, как эта книга. И я не преувеличиваю, — я долгое время не мог избавиться от темной силы влияния ее на мое мироощущение. И насколько реально страшна сила этого романа для неподготовленного сознания я сам понял это уже будучи в зрелом возрасте. И вот только тогда мне стало страшно. Роман «Морской волк» – это сильное информационное оружие, превратившее меня в атеиста в юности.

Наверное, это произведение Джека Лондона – одно из наиболее сильных его произведений, но и наиболее темных, жутких и страшных. Оно такое, потому что и сам автор романа прошёл на собственном опыте в реальной жизни все те сложности и внешнего мира, и в лабиринте сознания все то, о чем пишет в этом произведений.

Я вам больше скажу – я даже сам себе тогда создал небольшую брошюрку, в которой мысли из этого произведения стали для меня неким «библейским проектом», «заповедями», которым необходимо было следовать и не нужно было сомневаться в их истинности. И это были страшные и жестокие мысли.

Вывел меня из этого состояния полного подчинения сознания тем мыслям, которые в этом романе довлеющие, только мой третий Учитель, — Роберт Шекли, показавший мне, что та «скорлупа», которую роман Лондона показал мне в качестве мира, — лишь малая и наиболее несущественная часть настоящего, сложного и огромного мира. И тогда я сам над собой рассмеялся и… вышвырнул эту самостоятельно сделанную брошюрку в помойку. Но было уже то ли в 18, то ли в 19 лет…

В романе главное даже не дикие обстоятельства в которые попал главный герой романа из высшего общества США, а тот диалог который происходит между капитаном шхуны – воплощённый дьявол по сознанию, и главным героем. К примеру, вот одна из наиболее сильных цитат этого мировоззренческого диалога:

— Во что же вы тогда верите?
— Я верю, что жизнь – нелепая суета,- быстро ответил он. – Она похожа на закваску, которая бродит минуты, годы или столетия, но рано или поздно перестает бродить. Большие пожирают малых, чтобы поддержать свое брожение. Сильные пожирают слабых, чтобы сохранить свою силу. Кому везет, тот ест больше и бродит дольше других – вот и все! Вон поглядите – что вы скажите об этом?

Нетерпеливым жестом он показал на группу матросов, которые возились с тросами посреди палубы.

— Они копошатся, движутся, но ведь и медузы движутся. Движутся для того, чтобы есть, и едят для того, чтобы продолжать двигаться. Вот и вся штука! Они живут для своего брюха, а брюхо поддерживает в них жизнь. Это замкнутый круг. Двигаясь по нему, никуда не придешь. Так с нами и происходит. Рано или поздно движение прекращается. Они больше не копошатся. Они мертвы.

— У них есть мечты,- прервал я,- сверкающие, лучезарные мечты о…

— О жратве,- решительно прервал он меня.

— Нет, и еще…

— И еще о жратве. О большой удаче – как бы побольше и послаще пожрать. — Голос его звучал резко. В нем не было и капли шутки. — О том, чтобы устроится получше и иметь возможность высасывать соки из своих ближних. О том, чтобы самим всю ночь спать под крышей и хорошо питаться, а всю грязную работу переложить на других. И мы с вами такие же. Разницы нет никакой, если не считать того, что едим больше и лучше. Сейчас я пожираю вас и их тоже. Но в прошлом вы ели лучше моего. Вы спали в мягких постелях, носили хорошую одежду и ели вкусные блюда. А кто сделал эти постели, эту одежду, эти блюда? Не вы. Вы никогда ничего не делали в поте лица своего. Вы живете с доходов, оставленных вашим отцом. Вы, как птица фрегат бросаетесь на бакланов с высоты и похищаете у них пойманную ими рыбешку. Вы «одно целое с кучкой людей, создавших то, что они называют государством», и властвующих над всеми остальными людьми и пожирающих пищу, которые те добывают и сами не прочь были бы съесть. Вы носите теплую одежду, а те, кто сделал эту одежду, дрожат от холода в лохмотьях и еще должны вымаливать у вас работу – у вас или у вашего поверенного или управляющего – словом, у тех, кто распоряжается вашими деньгами.

Это свинство, и это… жизнь. Какой же смысл в бессмертии свинства?
Многие из нас оказывались в условиях куда как более жестоких и суровых, чем на рыболовецкой шхуне «Призрак» из этого романа, но такого свинства, как капитан этой шхуны, никто из нас не позволял себе, — мы оставались людьми даже в жутких условиях, например, наши предки во время той же Блокады Ленинграда. Да, так и есть, но почему? Почему многим из нас удавалась оставаться людьми, а вот Волку Ларсену – капитану этой шхуны – не удалось оставаться человеком, а лишь получилось скатиться в то самое свинство, которому сам он и стал молится, хотя и полагал, что это он им управляет, а не свинство – им?

А ответ прост. Он ограничил свой мир, как зрение лошади ограничивают шорами, показывая ей одну прямую по направлению движения. Для нас с вами – мир очень многообразен и сложен, непостижимо сложен, тут всегда царит многовекторность и нужно сознавать все факторы восприятия, но это можно и нужно нам, но не ограничившему самого себя (человека не глупого в общем-то) Волка Ларсена. Вот, полюбуйтесь:

— Эх, никак не заставишь вас понять, никак не втолкуешь вам, что это за штука – жизнь! Конечно, она имеет цену только для себя самой. И могу сказать вам, что моя жизнь сейчас весьма ценна… для меня. Ей прямо нет цены, хотя вы скажете, что я ее переоцениваю. Но что поделаешь, моя жизнь сама определяет себе цену.

Видите ли, я испытываю сейчас удивительный подъем духа. Словно все времена звучат во мне и все силы принадлежат мне. Словно мне открылась истина, и я могу отличить добро от зла. Правду от лжи. И взором проникнуть в даль. Я почти готов поверить в бога. Но,- голос его изменился и лицо потемнело,- почему я в таком состоянии? Откуда эта радость жизни? Это упоение жизнью? Этот – назовем его так – подъем? Все это бывает просто от хорошего пищеварения, когда у человека желудок в порядке, аппетит исправный и весь организм хорошо работает. Это – брожение закваски, шампанское в крови, это обман, подачка, которую бросает нам жизнь, внушая одним высокие мысли, а других заставляя видеть бога или создавать его, если они не могут его видеть. Вот и все: опьянение жизни, бурление закваски, бессмысленная радость жизни, одурманенной сознанием, что она бродит, что она жива. Но увы! Завтра я буду расплачиваться за это, завтра для меня, как для запойного пьяницы, наступит похмелье. Завтра я буду помнить, что должен умереть, и, вероятнее всего умру в плаванье, что я перестану бродить в самом себе, стану частью брожения моря, что я стану гнить, что я сделаюсь падалью, что сила моих мускулов перейдет в чешую и плавники рыб. Увы! Шампанское выдохлось. Вся игра ушла из него. И оно потеряло свой вкус.

Вот и все, что думает Волк Ларсен о том мире, который его окружает. И, повторюсь, неподготовленному сознанию таким книгам, книгам типа романа «Морской Волк» я бы сам поставил знак +21, поскольку сам прошёл через темную сторону ее воздействия по полной программе.

Все фото из открытых источников

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *