Как стихотворчество связано с посмертием?

Мы все с вами живем в определенном порядке, — ну, в таком расхлябанном немного, немного свободном… Да? И тут вам вдруг предлагают казарменный опыт распорядка дня. Если у вас при этом не возникнет некоего шока – значит вы не человек, а робот, киборг. Правильно же? Точно то же самое происходит и со стихами, а точнее с литературным творчеством, которое преподносится вам в стихотворной форме. Теперь понимаете, почему стихи любят далеко не все? Это ведь чем-то так же и математику напоминает. Нет? Я лично математику ненавижу с раннего возраста, и, скорее всего, до конца жизни в этом своем физ.теле полюбить не смогу, хотя жена ее очень любит, поскольку она считает, что «математика приводит мир в порядок» … Но почему она тогда не понимает и того простого факта, что и поэзия приводит мысли в порядок?

На самом деле эта статья является ответом на вопрос одного из моих читателей. Сам бы о такой теме для статьи я бы не догадался никогда, наверное, поскольку стихи – это нечто в моей жизни само собою разумеющееся, а потому стоит ли на это вообще обращать хоть какое внимание? Это что-то типа того, как утром почистить зубы, не более того. На такую тему и писать то даже как-то странно.

Но я задумался над этим вопросом и пришел к выводу, что не так все однозначно и просто, что человек действительно имеет право задать вопрос подобного рода. И я посмотрел на себя как бы со стороны… Действительно, подумал я, а зачем и по какой причине я пишу стихи, если большая часть людей их вообще «в упор не видит» …Во всяком случае из моих знакомых за всю жизнь я встретил только процентов 10 тех людей, которых когда-либо привлекала поэзия…

И тогда я задал себе вопрос: «а что это такое – поэзия и зачем она вообще необходима»? И сразу же получил довольно простой и банальный ответ: поэзия – это концентрированная проза, поскольку в одном четверостишье можно передать информацию, для которой в прозе требуется написать целую главу…».

Да. Но почему? Как такое возможно? И зачем все это нужно? И тут тоже ответ оказался довольно незамысловатым: в поэзии можно передать максимум информации в максимально сжатые сроки (экономя время для познания) тем, кто способен информацию расшифровывать так же оперативно. Теперь начинаете понимать то, почему поэзия становится все менее и менее популярной в народе? Что-то вроде деградации сознания в массовом ее проявлении? Хорошо ли это? Как думаете?

Тут, прошу прошения, но вставлю цитату из романа Шекли «Обмен разумов», поскольку эта цитата как раз по части темы для этой статьи (не способен удержаться):

«— Я — Марвин Флинн, — сказал Марвин, — а это мой друг Отис Дагобер. Мы хотим покинуть планету.
Казалось, Отшельник не расслышал; он гладил длинную бороду и задумчиво созерцал кроны деревьев. Низким унылым голосом он произнес:
Пришел тот час, когда навеет скорбь
Крик стаи журавлей, летящей вдаль.
Сова-беглянка минет стороной
Печальный мой приют, лишенный благ,
— Что дарит небо, отнимают люди!
Мерцают звезды, молча глядя в окна.
О бегстве королей вещает шумом лес…

— Он говорит, — перевело яйцо ганзера, — что предчувствовал, что вы придете именно этой дорогой.

— Он что, с приветом? — спросил Отис. — Он так разговаривает…

Отшельник сказал:
Теперь прочти мне вслух!
Не потерплю,
Чтоб ложь змеей вползла
В мой разум,
мне измену предвещая!

— Он не желает, чтоб вы шептались, — перевело яйцо ганзера. — Шепот наводит его на подозрения.

— Это-то я и без тебя мог сообразить, — сказал Флинн.

— Ну и сиди голодный, — оскорбилось яйцо ганзера. — Я просто старалось быть полезным.

Отшельник сделал несколько шагов вперед, остановился и сказал:

— Чего тебе здесь, аруун?

Марвин покосился на яйцо ганзера, но оно упорно молчало. Тогда, угадав смысл слов, Марвин ответил:

— Сэр, мы хотим покинуть планету и пришли к вам за помощью.

Отшельник покачал головой и молвил:
Речь варвара!
Паршивая овца
И та пристойней блеет!

— На что он намекает? — спросил Марвин.

— Ты такой умный, догадайся сам, — ответило яйцо ганзера.

— Извини, если я тебя чем обидел, — сказал Марвин.

— Ничего, ничего.

— Право же, я раскаиваюсь. Буду очень обязан, если ты нам переведешь.

— Ладно, — сказало яйцо ганзера по-прежнему хмуро. — Он говорит, что не понимает тебя.

— Не понимает? Но я ведь достаточно ясно выражаюсь.

— Не для него, — сказало яйцо ганзера. — Чтобы до него дошло, надо изложить все стихами.

— Я? Никогда в жизни! — воскликнул Марвин с инстинктивной дрожью отвращения, которое испытывают все разумные земляне мужского пола при мысли о стихах. — Я просто не умею! Отис, может быть, ты…

— Нет уж! — в панике отозвался Отис.

Молчание сгущается.
Теперь
Пусть муж честной уста свои разверзнет.
Мне оборот событий не по нраву.

— Он начинает злиться, — прокомментировало яйцо ганзера. — Попробуй, попытка не пытка.

— Может, ты ответишь вместо нас, — предложил Отис.

— Я вам не шестерка, — возмутилось яйцо ганзера. — Хотите говорить — говорите сами за себя.

— Единственное, что я помню еще со школьной скамьи, — это «Рубай» Омара Хайям, — произнес Марвин.

— Ну и валяй, — подбодрило его яйцо ганзера.

Марвин подумал-подумал, нервно дернулся и произнес:

Откуда мы грядем? Куда свой путь вершим?
На расу раса ополчилась без причин…
Пришли мы получить совет, поддержку, помощь
— Не обращай надежды нашей в дым.

— Размер ломается, — шепнуло яйцо ганзера. — Но для первой попытки недурно.

Отис захихикал, и Марвин стукнул его хвостом.

Отшельник отвечал:

Изложено отменно, чужестранец!
Сверх ожидания, найдешь ты помощь:
Мужчины, невзирая на обличье,
Всегда в беде друг друга выручают.

Уже с меньшей запинкой Марвин произнес:

Везде зеленый рай, куда ни кинешь взгляд.
Заря роскошна, сумрачен закат.
Найдет ли бедный пилигрим спасенье
Там, где у сильного бессильный виноват?

Отшельник сказал:

Зело способен; в тощие года
Худому языку навлечь недолго
Беду на голову злосчастного владельца…

Марвин сказал:

Коль ты мне друг, оставь словесную игру.
И прочь отправь тотчас, иначе я умру.
Мне дела нет, что скажут пустомели,—
Бери меня и мной хоть затыкай дыру.

Отшельник сказал:

За мною, господа!
Расправьте плечи! Мужайтесь!
И пусть надежны будут стремена!

И так, мирно беседуя речитативом, они прошествовали к хижине Отшельника, где увидели прикрытый куском коры запрещенный разумопередатчик древней и диковинной конструкции. Тут Марвин понял, что даже в самом крайнем безумии есть система. Ибо Отшельник не пробыл на этой планете и года, а уже сколотил изрядное состояние, занимаясь контрабандной переброской беглецов на самые захудалые из рынков Галактики.

Неэтично, но как выразился Отшельник:

Пусть вам приспособленья не по нраву
— Зачем хулой уста вы осквернили?
Свет истины не меркнет, если даже
Лучи его на вас не пролились.
Мозгами пораскиньте: сколь разумно
Пренебрегать дурным вином в пустыне,
Где губы запекаются от жажды?
Зачем же избавителей своих
Вы судите сурово? Грех великий
— Неблагодарность: кто укусит руку,
Которая разжала смерти хватку?»

А вот вам второй пример и тоже не менее яркий. Из повести «Домино» Эрнеста Сетон-Томпсона (моего перового Учителя):

«Солнце село за Голдерские горы, и мягкие сумерки, которые так любят все животные, разлились над морем холмов и равнин. Закат пылал, а маленькие долинки были наполнены кротким сиянием, лишенным теней. Высоко на холме, невдалеке от реки Шобан, зеленела сосновая роща. Хорошо и спокойно было здесь в сумерки. Посреди этой рощи на полянке жила семья лисиц.

Вход в нору скрывался на опушке. В этот час все семейство вышло на воздух порезвиться и наслаждалось вечерней прохладой.

Мать следила за игрой детей. Она самым усердным образом поддерживала общее веселье. Пушистые малыши резвились с беззаботностью только что начавших жить существ, для которых высшей силой является мать, и эта сила вся к их услугам, а следовательно, весь мир для них — друг. Они играли и боролись с буйным весельем, гонялись друг за другом, за мухами и жучками, смело принюхивались к толстым шмелям и бешено носились, стараясь поймать кончик материнского хвоста или отнять друг у друга какой-нибудь старый, давно уже брошенный объедок.

Они играли ради игры и рады были всякому предлогу, чтобы поднять новую кутерьму.

В этот вечер игрушкой лисят было засохшее утиное крыло. Десятки раз оно переходило от одного к другому. Но вот его наконец схватил самый бойкий лисенок, с черной полосой поперек мордочки. Не уступая никому, он стал носиться по кругу со своей добычей, пока остальным не надоела бесполезная погоня и игра. Тогда он выпустил крыло, но тотчас же вцепился в хвост матери и теребил его до тех пор, пока она внезапным прыжком не вырвала своего хвоста, опрокинув на спинку маленького забияку.

Во время этой суматохи на полянке появился старый лис. Увидев его, мать вздрогнула, лисята испугались, но знакомый облик тотчас же успокоил всех: это был отец.

Он нес пищу, и потому все жадно повернули в его сторону глаза и носы. Отец опустил на землю свою ношу — только что задушенную выхухоль, — и мать побежала за ней.

Охотники рассказывают, что лиса никогда не приносит добычу к самой норе, если лисята не дома. А в рассказах охотников иногда бывает и правда.

Мать швырнула выхухоль детям, и они набросились на нее. Они дергали и таскали зверька, рыча и страшно тараща глазенки друг на друга, и каждый отчаянно тряс головой, стараясь урвать свою долю добычи.

Мать смотрела на возню лисят с мертвой выхухолью, но в то же время поглядывала и на окружающий лес. Там всегда могли скрываться коварные враги: люди с ружьями, мальчишки и собаки, орлы и совы — всем хочется поохотиться на маленьких лисят.

Она постоянно была настороже, и в этом ей помогал муж. Хотя он играл второстепенную роль в семейных делах и даже совсем не допускался в нору, пока лисята были еще слепыми сосунками, тем не менее добросовестно приносил пищу и сторожил нору.
Веселый пир малышей был в самом разгаре, как вдруг издали донеслось отцовское «юр-юр-юр-яап» — сигнал приближающейся опасности. Если бы лисята были побольше, они сами поняли бы значение этого сигнала. Но они были еще очень малы, и мать поспешила объяснить им, что надо делать: пересказав лисятам отдаленный лай отца низкими, угрожающими звуками, она загнала их обратно в нору, где в полутьме они спокойно покончили с выхухолью.

Среди ферм одной только Новой Англии живет не менее тысячи пар лисиц. Каждая пара ежегодно выводит детей, и потому весьма вероятно, что такие сцены, как только что описанная, происходят перед каждой лисьей норой в каждый хороший весенний день. Следовательно, не менее чем сто тысяч раз в год эти сцены повторяются у нас под самым носом, а между тем все это происходит в такой тайне, до того осторожны родители маленьких зверьков, что, быть может, лишь одному из ста тысяч людей посчастливится наблюдать подобную семейную сцену.

В городе Голдере таким счастливцем, одним из ста тысяч, оказался Абнер Джюкс. Это был долговязый, белобрысый, веснушчатый мальчишка, который лазил по деревьям за вороньими гнездами, вместо того чтобы пасти коров.

Он наблюдал за игрой лисят не просто, как всякий мальчишка, а с трепетом будущего естествоиспытателя. Он тотчас заметил лисенка с черной маской на морде, как бы одетого в домино, и радостно улыбался его штукам.

Мальчику и в голову не приходило мешать забавам малышей, но тем не менее он оказался невольным виновником неожиданного перерыва в игре, а также всех бедствий, обрушившихся на лисье семейство впоследствии.

Абнер охотился на лисиц только зимой. Он гордился своей охотничьей собакой, которая обещала стать «самым лучшим псом во всем штате». Правда, это был еще не пес, а только щенок, но щенок с большими лапами, тонкой талией и широкой грудью. Голос у него был сильный, звучный, и, судя по угрюмому дикому нраву, щенок обещал вырасти презлющим зверем. Обычно Абнер запирал его дома, но на этот раз щенок как-то вырвался на волю и, конечно, тотчас же пустился искать своего хозяина. Его-то приближение и встревожило отца лисят.

Лисица-мать, убедившись, что все семеро ее дорогих малюток находятся в безопасности — дома, сейчас же побежала навстречу врагу. Она нарочно избрала такой путь, чтобы непременно попасться на глаза собаке, если бы та приблизилась к норе, и действительно вскоре услыхала металлический лай, который заставил биться сильнее даже закаленное сердце ее супруга.

Но теперь она не думала о себе. Она увлекла за собою неуклюжего пса, затем, очутившись на безопасном расстоянии от норы, очень просто отделалась от него, сдвоив свой след, и вернулась в нору. Там было все благополучно. Только черномордый лисенок, обыкновенно встречавший ее у входа, на этот раз забился в самую глубь норы и уткнул свой нос в песок.

Минут пять назад он выглянул было из норы, но услышал жуткий, пронзительный собачий лай, и дрожь пробежала у него по всему хребту, до самого кончика пушистого хвоста. Малыш поспешно забрался в самый дальний угол и лежал там, скорчившись, еще долго после того, как всякая опасность миновала.

До сих пор он жил в мире любви. Теперь в этот мир вторгся страх.»

И вот ответ на эту прозу в поэзии из моей поэмы «Домино»:

Садилось солнце за холмами
И гнали сумерки прочь день,
Дым поднимался над домами,
Через долину брел олень.

В серебряной озерной глади
Свет отражался и блестел.
И было все как будто кстати,
Как бог природы повелел.

В соснову рощу царство неги,
Покоя, блага принесло
Свои прохладные побеги,
Свое незнойное тепло.

Посредь сей рощи на полянке
Жила-была семья лисиц.
И близ норы в веселой свалке
Трое лисят пугали птиц.

За ними мать-лиса следила,
В сторонке лежа, расслабясь.
С детишек взгляда не сводила,
За их беспечность чуть боясь.

Дети боролись и резвились,
Нюхали мух и пауков,
Объедки грызли и давились,
И кубарем катились в ров.

И вдруг мать вздрогнула и встала,
И устремила взгляд вперед.
Навстречу мужу побежала,
К отцу семейства. Он несет

Своей семье в зубах добычу.
Вот они встретились. И он
На землю бросил тушку птичью,
И снова удалился вон.

Мать принесла добычу детям, —
Те жадно стали ее рвать,
Рыча при том на все на свете,
И друг на дружку, и на мать.

В разгаре трапезы этой
Лиса-отца донесся крик:
«Опасность! Прячьтесь! Рядом где-то
Учуял я собачий лик!»

Лисица-мать быстро загнала
Детей своих во тьму норы.
Впервые так семья узнала,
Чего не знала до поры.

Все малыши, дрожа от страха,
Забились каждый по углам
В норе просторной. Смерти плаха
(В виде собаки) мчалась к нам.

Но мать ничуть не растерялась.
Чтоб он норы пса увести
(Благо уж с ним она встречалась),
Его решила провести.

С лаем истошным пес помчался
За нею в заросли лесов.
И вскоре он себе признался,
Лисицы что умнее псов.

Сказано ведь то же самое, но ведь тут куда как меньше слов. То есть идет концентрированный поток информации, ради получения которой мы с вами все и живем. И не только в этом физико-эфирном мине, но и вообще во всех мирах Майи как противоположной Брахману «реальности».

Но вот вопрос: а откуда она вообще взялась – эта поэзия и для чего она необходима? С точки зрения истории поэзия появилась не на нашей планете, а пришла сюда вместе с людьми из космоса. Более того, если человек обладает комическим сознанием, он автоматически обладает и сознанием способным концентрировать информацию в виде ритмики звуков. Почему? Ну просто по той причине, что человек с космическим сознанием понимает и знает многие из ритмов космоса, как такового, прежде всего ритмы жизни Галактики. Ведь что такое стихи в принципе? Это – если смотреть чисто физически – ритмика звуковой и образной природы…

То есть в космосе, в Галактике все подчиняется определенным ритмам? Я бы ответил так: и ритмам и рифмам, которые их воспроизводят в образах. Взять хотя бы тот же (самый ясный для нас) ритм вращения Земли вокруг Солнца – он ведь математически выдержан и крайне строг… Отклонение от ритмики тут несущественные.

Да, но что с язычеством? Язычество появилось много позже – оно появилось уже тогда, когда люди полностью или частично были лишены космического образа мысли воспринимать окружающий мир, то есть тогда, когда уже пошла деградация сознания человека. Но именно с этого времени современные ученые полагают, что в виде гимнов богам и плясок у костров возникла та культура, которая позднее преобразовалась в ритмику слововещания, то есть в прообраз будущей поэзии.

У меня тут на сайте (если кто еще не смог увидеть) есть такой раздел, который называется «музыкальная критика». В этом разделе по большей части я разбираю те или иные песни. То есть пытаюсь объяснить тексты песен (а это как правило стихи) прозаическим образом, и вы видите, насколько это не просто, если заходили туда. Вы видите, насколько сложно порою объяснить ту или иную природу образности, готовую нам для принятия сознанием в ритмике (в стихах). Приходится употреблять довольно большой набор слов в их разнообразном значении лишь для того, чтобы попытаться объяснить хотя бы одно четверостишье в той или иной песне…

Но если мы с вами живём только для того, чтобы получить максимум информации в сильно сжатые сроки, то мы с вами так же должны и понимать то, что ритмика словесности (стихи) позволяет нам осуществить нашу миссию в более полной мере, чем обыкновенно это происходит в повседневной жизни, в жизни бесконтрольной, прозаической…

Таким образом мы понимаем, что люди, которые пишут или читают (понимая) стихи, получают информации многократно больше, чем в обычных условиях, а потому становятся куда «богаче», а потому и готовы к «посмертию» куда больше… Ведь ничего, кроме информации ты в «тот» мир не унесешь с собою…

Все фото из открытых источников

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *