Ах, если б можно было научиться…

* * *

Ах, если б можно было научиться
Забыть произносить слова,
Забыть их все! С ними проститься.
Тогда б пустая голова
Не знала словоблудья мерзость,
Трагичность споров, передряг,
Трагикомедий сатан-дерзость,
И мелодрам семейный стяг,
И всю надежность идеалов,
И вер ничтожество, и высь,
Блеск небоскребов и подвалов
Всю сырость, вонь, а так же слизь,
И вихри кутерьмы суетной,
Когда глаголы жгут уста,
И содержательность Заветов,
Сущность которых столь проста,
Что, право, диву ты даешься,
Что сам не смог их написать,
И, прочитав их, чертыхнешься
Иль смех разбудишь, — дать не взять.

2

Река речей бескрайних, странных
Течет в моря систем, учений
То вновь открытых, то вновь тайных,
Полных бессмысленных значений,
Что людям дарят войн текучесть,
(Без войн, мол, года не прожить),
И рай при жизни, и живучесть
Того, что может только гнить.

3

Нет, жить без слов нам невозможно,
Хоть голова от них болит,
А так же сердце, что тревожно,
И все тревожнее стучит.
Стучит, стремясь к свободе лживой, —
Там, где безмолвие царит,
Там, где рыдают, плачут ивы,
Где Ницше, Кант и мой Майн Рид,
Кроме того: Толстой и Павлов,
Наполеон, Линкольн и тот,
Фамилья чья настоль бесславна,
Что стыдно мне открыть свой рот.
А, впрочем, Гитлер, — вот вам, люди!
Что, он не нравится вам всем?!
Что, он фашист? Так что же? Плюньте!
На свете множество систем…
4

Одна другой беспечней, краше,
Сложней, величественнее… Но,
Позвольте, кто же, все же, скажет:
Когда закончится кино,
То есть когда одна система
Другие все поистребит?
Не знаете? То-то проблема!
Язык устал. Пусть помолчит.

5

Вот помолчал минуток пять я,
И вновь принялся сочинять.
Стихи мои, — как бела скатерть.
Чернил же бочка. Ставлю «пять»
Я сам себе рукою важной, —
Стих получился хоть куда.
Стихи – слова, они не страшны,
Но вот текут то, как вода,
Что самому смешно бывает
(Ведь развлеченье для ума).
А ум я быстро утомляю,
Быстро свожу его с ума.

6

Иные мне твердят: «Приятель!
Твои стихи: чушь и печаль.
Ты не поэт, ты – сочинятель.
И творчество твое не жаль
Мне было б сжечь, забросив в пламень.
(Вот бы покушал огонек!)
Умишко твой – не ум, а камень.
А сам же ты – конь-горбунек.
Писать не можешь, так не мучься!
К чему нам слушать эту чушь?».
А что, другая будет лучше?
Как знаете! Но только уж
(Я это им в ответ глаголю)
Читать не любо – с глаз долой!
Хочу мусолить, и мусолю
Я сам себя. Да, я такой!

Из 7 альбома «Мастер», 1997
Публикуется впервые

Музыкальное приложение к стиху:
Amorphis с композицией «Goddess (Of the Sad Man)», 2001

Все фото и музыка из открытых источников

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *