Интервью с Императором Святославом о борьбе с коррупцией (из моего романа «Малая Русская Империя»)

— Добрый день, господин Император, хотелось бы сегодня обсудить с вами вопрос о борьбе с коррупцией в вашей стране. Существует ли это социальное зло у вас и как вы с ним боритесь?

— Это зло, как вы правильно сказали, существует везде, где есть частная собственность, в том числе и у нас тоже. Как вы знаете у нас порядка 22 крупных предприятий в частном секторе, — люди, которым эти предприятия принадлежат – мультимиллионеры. Двое из них даже миллиардеры. Мы – страна богатая, средняя зарплата у нас 100 000 свят на человека в месяц, то есть почти 25 000 долларов США…

— Да, но на руки (извиняясь, что перебиваю) людям разрешают взять только не более 3000 в долларах США?

— Мы сейчас говорим о коррупции, а не о финансовой природе в нашем государстве, верно?

— Да-да, продолжайте, пожалуйста.

— Так вот, несмотря на то, что страна у нас богатая, а в течение последних 10 лет мы входим в лидеры мира из наиболее обеспеченных стран по ВВП на душу населения, коррупция есть и у нас. Людям, сколько им не предлагай, всегда мало. Но не всем, конечно, а некоторым. Тем более вы знаете о том, что из более чем 300 000 населения, постоянными, так скажем, гражданами страны являются только чуть более 30%, а остальные – это лица, получающие гражданство через контрактную систему между государством и ими. Это момент очень важный. Мы сами через посольства в Москве, Киеве, Минске и в Берлине выбираем себе будущих граждан – контрактников. Контракты у нас заключаются сроком от 2-х лет – краткосрочный контракт до 10-ти лет – долгосрочный, есть и среднесрочный – на 5 лет. Очередь большая, сами знаете, чтобы стать нашими гражданами на временной основе. Впрочем, за последние 20 лет около 18 000 граждан – контрактников перешли на постоянное гражданство – государству понравилось то, как они работают, тут речь о специалистах высокого уровня, в том числе и уровня самодисциплины и ответственности.

— Вы хотите сказать, что даже несмотря на то, что вы тщательно выбираете себе граждан, тем не менее и среди них попадаются коррупционеры?

— Конечно! Там, где большие деньги, а у нас предприятия очень крупные, их филиалы работают во многих странах мира, как вы знаете, и соответственно, финансы тут крутятся очень большие, — десятки миллиардов долларов, поэтому и коррупция неизбежна. Очень велико у некоторых искушение «урвать» больше, чем положено по закону, по контракту. Мы же в основном работаем с бывшими гражданами из России, их у нас более 70%.

— Но проблему с коррупцией вы решили. Это мне известно. Какими методами?

— Очень просто все. За доказанный факт получения денег чиновником или частным лицом производится наказание в виде лишения жизни. Через расстрел. У нас по сути в стране расстрел применяется, как высшая мера наказания, только для двух типов преступников: убийц и коррупционеров. Я не говорю сейчас об убийствах по неосторожности, а только о тех, которые были заранее спланированы и хладнокровно совершены. Кстати, все расстрелы производятся у нас в стране, за рубеж тут преступники не вывозятся в отличие от остальных видов преступников, — вы знаете, что тюрем у нас в стране нет. Мы в этом плане сотрудничаем с тюрьмами разных стран в мире. Если хотим наказать за серьёзные проступки – отправляем в тюрьмы России, а если что-то не существенное – есть соглашение с королем Швеции, с правительством Германии.

— Вы наказываете только того, кто получает деньги? А как быть с теми, кто их предлагает будущему коррупционеру?

— Нет, те, кто предлагает и дает деньги, наказанию у нас как раз не подлежат. Более того, государство считает их своими друзьями и относится к ним весьма лояльно, часто даже им помогают с продвижением по карьерной лестнице.

— А почему так? Во всем мире наказывают обоих участников коррупционной сделки…

— Дело в том, что тут очень важный психологический момент работает. Это дополнительный рычаг для того, чтобы коррупцию победить ее же силами внутренними, понимаете?

— Не совсем.

— Мы вносим противоречия в сам процесс коррупционного явления. Если рискуют две стороны, это нормально, но если только одна из них, то о каком доверии может идти речь? Уверен в том, что этим методом разделения ответственности мы остановили ростки коррупции у нас минимум в два раза, если не много больше.

— Но ведь это не совсем честно…

— Возможно, за то умно, и главное, четко работает и даёт результаты. У нас за 10 последних лет всего 206 коррупционеров расстреляны. Из них всего двое из высшего правительственного состава. Это, я вам напоминаю, на 300 000 населения страны. То есть менее 0,1 %, понимаете? Хотя и эти цифры я считаю большими.

— А имущество коррупционеров изымается государством?

— Нет. И это тоже вопрос принципиальный. Сами поймите, человек пожертвовал собственной жизнью ради семьи. Подвиг, можно сказать, совершил. Это нужно уважать. Совсем иное дело, когда речь идет о «подлоге». Вот тут мы реализуем процесс конфискации средств. Более того, мы конфискуем и 50% тех средств, какие сотрудник успел заработать до того, как совершил подлог.

— Под подлогом что тут имеется в виду?

— Это очень важный момент для сотрудников Департамента Обеспечения Министерства Финансов МРИ. Там есть Отдел Фонда Заработной Платы, Фонда Золотого Запаса и иных отделов, в структурах которых генерируются огромные финансовые средства. Если одному из сотрудников ОФЗП пришло, к примеру, на подпись, на ответственное хранение и распределение 500 миллионов свят, а он записал их в сумму меньшую на 200 миллионов (или большую, что невозможно, но не исключено), то где недостающие 200 миллионов свят? Наверное там, где ему выгодно лично, а так же его друзьям? И это уже не классифицируется как смертельное преступление – коррупция, виновный за такой подлог не лишается жизни, он лишается гражданства, получает (в зависимости от суммы) от 10 до 30 лет лишения свободы с 50% конфискацией всего имущества, какое он заработал до момента совершения подлога в том числе. Таким гражданам как правило «светят» только самые не приятные колонии и тюрьмы в России. И таких людей у нас было куда как больше коррупционеров – более 2000 за последние 10 лет.

— А в проверяющих структурах нет тех, кто занимается коррупцией и подлогами?

— Из Департамента Юстиции Министерства Имперской Безопасности за последние 10 лет только один человек был признан коррупционером и нет никого из тех, кто был пойман на подлоге. За этим внимательно следит наша контрразведка из Департамента Тактики Министерства Имперской Безопасности и в том числе и Специальный Стратегический Департамент.

— То есть только самая верхушка правящей элиты имеет право на коррупцию и подлог?

— Не собираюсь обижаться на ваш хотя и наглый, но справедливый вопрос и отвечу прямо – такая вероятность существует, но пока мы ее проявление сдерживаем. У нас есть соответствующие профсоюзные не государственные организации, обладающие мощными полномочиями по перепроверке всех расходов в структурах власти. Кроме некоторых специальных структур, типа того же ССД МИБ МРИ, которые подчиняются непосредственно мне и деятельность которых не может быть оглашена кем бы то ни было в силу сохранения безопасности государства.

— Благодарю Вас за интервью.

— Спасибо и вам.

Все фото из открытых источников

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *