«Не пей вина, Гертруда» — очень не простая песня Гребня


Это очень интересная песня Гребня, хотя у него нет не интересных песен в принципе, но если писать только о песнях Гребня, то это уже будет не раздел «музыкальная критика», а музыкальная критика песен Гребенщикова… А на одного Гребенщикова я не могу потрать все свое время. Песен интересных слишком много, чтобы думать только о песнях Гребня. Это сейчас вы (в августе 2022 года) ожидаемо и правильно относитесь в своем большинстве к его гражданской позиции с негодованием, как и я, но сейчас – это публицистика — а она быстро становится историей, а песни остаются надолго… они вне истории.
Начало песни выглядит так:

«В Ипатьевской слободе по улицам водят коня.
На улицах пьяный бардак;
На улицах полный привет…»

Я долго думал о том, что он имеет в виду под «Ипатьевской слободой» и так и не нашел ответ в литературе. Но точно не «доктрину 77» Ивана Охлобыстина, с которой тот выступил публично только в 2011 году.

Почему? Песня эта впервые прозвучала в 1994 году. А потому я так и не понял, почему Борис Борисович говорит именно об Ипатьевской Слободе. Честно. Буду крайне признателен, если вы мне подскажете ответ на этот очень интересный вопрос.

Но как бы то ни было, хотя до озвученной Охлобыстиным «доктрины 77» еще долгих почти 17 лет, а тем не менее смысловые нагрузки что в песне Гребня, что в «доктрине 77» Охолобыстина очень перекликаются между собой. Речь по сути идет об одном и том же: констатация неуверенности русского народа перед своим будущим в то время, когда на самом деле у него внутри столько силы, что он способен преодолеть не только настоящие трудности, но и перешагнуть через них далеко в будущее». Это если крайне кратко.

Далее идет что совсем странное:

«А на нем узда изо льда;
На нем — венец из огня;
Он мог бы спалить этот город —
Но города, в сущности, нет…»

Узда изо льда. Лед – это что-то (как символ) замораживающее, что-то препятствующее движению. Что-то останавливающее. Смерть, в общем. Конец связей с чем-то. Тупик. Остановка. По меньшей мере просто остановка, если не тупик. Но где этот лед? На узде. А узда где? Узда как предмет, одевается на голову лошади таким образом, что можно контролировать не только ее голову, но и ее рот, который ответственен за волеизъявление… То есть это тот предмет, который изменяет вектор воли того, на кого он надет тем, кем он надет на лошадь.

И при всем этом у коня «венец из огня», то есть что-то над головой, что вполне успешно может противостоять силе льда… силе сдерживающей движение чего бы то ни было. Но знает ли о венце сам конь? Судя по тому, что происходит вокруг него, а именно «пьяный бардак» и «полный привет», конь об этом своем винце над головой даже и не догадывается, поскольку «он мог бы спалить этот город», по которому его кто-то ведет посредством уздечки…

Наблюдаем полную беспомощность сильного (потенциально) существа из-за того, что им кто-кто очень хитро и успешно руководит таким образом, что полностью разрывает связи его личной воли с внешним пространством.

Но что значит строка: «Но города, в сущности, нет..»? Интересно, да? Конь идет по Ипатьевской слободе, где хаос и бардак царят и правят, и эта слобода является частью города, но при этом у автора песни есть сомнение в том, что все это реально… Для того, чтобы ответить на этот вопрос, нужно идти дальше по анализу текста песни.

«А когда-то он был другим;
Он был женщиной с узким лицом;
На нем был черный корсаж,
А в корсаже спрятан кинжал…»

Это следующее четверостишье в песне. Теперь понимаете, почему Гребня так мало кто понимает? Это нормально и прекрасно для… нашего социального времени. Речь о коне. Речь о том, что когда-то раньше этот современный конь был неким человеком, похожим, судя по тексту четверостишья, испанцем. Человеком взрывного характера и очень уверенным в себе и готовым на все, чтобы защитить свою честь и достоинство. И при этом он не был мужчиной, речь тут о женщине. Тут он конь – мужик, а там и тогда был женщиной, не мужиком. Но это было совсем в другой реальности. Но это был именно он, этот современный нам всем конь.

Но дальше становится совсем интересно и тут все не без иронии, конечно… Причем и не понять сразу – тонкого плана эта ирония или она довольно пошловата? Тут смесь, — и тонкость тут есть, и пошловатость… Судите сами:

«И когда вокруг лилась кровь —
К нему в окно пришел гость;
И когда этот гость был внутри…
»
Первую строку я оставлю без внимания – об этом вам пока рано сообщать, но вторая и третья строки любопытны весьма. Он – в том воплощении, не только женщина, но и человек, а потому надо бы сказать автору песни о том, что к ней в окно (а это значит – насилие; нормальные люди входят в дверь и по приглашению, но это опустим) пришел гость… А в песне говорится о том, что к нему в окно пришел гость. К нему – он теперь всего лишь конь. Пошел по нисходящей. Он не возвысся, а был унижен в эфирном плане, — ему дали после смерти всего лишь тело коня. Возможно, что это и очень умный конь, но не человек, пусть и самый глупый… Это не только наказание, но и унижение. Да! Но за что? А вот об этом как раз далее и сообщается в тесте песни:

«Не пей вина, Гертруда;
Пьянство не красит дам.
Нажрешься в хлам — и станет противно
Соратникам и друзьям.»

При чем тут вообще это странное женское имя – Гертруда? Не Оля, не Марина, ни Маша… Нет! Гребень выбрал имя именно Гертруда. И тут нам в помощь опять и всегда только литература, без книг никак, сами понимаете, — кто книги не читает, тот раб.

Гертруда – это мать Гамлета, женщина не только холодная, не способная дать своим детям тепла и заботы, но женщина крайне безответственная. Родить то она родила (как биологическая мать), но далее матерью не стала. А ведь настоящее материнство начинается уже после рождения ребёнка. Родить могут многие женщины, но позаботиться и воспитать, — не все из тех, кто родил.

Гертруда выпила бокал с вином (где был яд) вовсе не из-за любви к сыну, а просто потому, что любила вино. А это и есть безответственность. Теперь понимаете почему она (человек) стала им – конем в следующем воплощении? Из-за большого числа ошибок в прежнем своем существовании в физико-эфирном теле. В реальности, конечно, так не бывает, там все несколько иначе и сложнее, но тут главное понять суть, как в любой сказке.

И далее совсем интересные (если не интимные в духовном плане) строки:

«Держись сильней за якорь —
Якорь не подведет;
А ежели поймешь, что сансара — нирвана,
То всяка печаль пройдет.»

Собственно, из-за этих строк я начал писать всю эту длинную и нудную статью. Якорь, как символ, в этих строках – что это? Мы постоянно куда то движемся, постоянно находимся в изменяемых и нами и для нас условиях бытия, но якорь – это то, что нас сдерживает. Но не в отрицательном смысле этого термина, а в положительном. Это тот самый духовный стержень, который, как сказано в другой песне Гребня (о ней еще не писал), позволяет нам всегда «находится в центре циклона, где вверх и вниз – все равно»… То есть эта та точка амплитуды колебаний Бытия, где эти колебания, что в одну сторону, что в другую, несмотря на их хоть слабую, хоть максимальную силу, воспринимаются одинаково безразлично благодаря тому, что ты находишься как бы вне их воздействия. Это и есть та самая искомая точка Нирваны, — не рваного восприятия действительности, где тебе без разницы в восприятии на те или иные якобы серьёзные преобразования… А потому – что? А потому то, когда ты поймешь:

«…что сансара — нирвана,
То всяка печаль пройдет…»

Сансара – это постоянные изменения окружающей среды и тебя в ней, — это вечный круговорот, от скорости которого кружится голова, но только для тех, кто не имеет стержня понимания Бытия, для тех, кто крутится в бесконечном Циклоне, вместо того, чтобы находиться внутри него, где всегда вечная тишь и благодать…

Последние строки песни разбирайте уже без меня. Они не менее интересны. Статья и так получилась куда больше задуманного, раза в два.

Все фото из открытых источников

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.